Делать деньги, пока льется кровь: какими были защитные активы двух мировых войн

Делать деньги, пока льется кровь: какими были защитные активы двух мировых войн

«Покупай, когда на улицах льется кровь». Эту фразу приписывают барону Натану Майеру Ротшильду — легендарному банкиру XIX века. По преданию, он нажил огромное состояние, скупив акции сразу после битвы при Ватерлоо: все паниковали от возможной победы Наполеона, цены рухнули до минимума.

Сегодня эту циничную мудрость часто повторяют криптоинфлюенсеры. Но она полностью игнорирует реальные риски глобальных потрясений — вплоть до полного уничтожения активов (а иногда и их владельцев).

Мы в AsicFIX решили вспомнить, помогла ли эта рекомендация тем, кто пытался заработать на Первой и Второй мировых войнах, и насколько современные инвесторы правы, когда вспоминают этот полумифический совет.

Первая мировая: кому война, а кому мать родна

Июль 1914 года. Началась Первая мировая — и сразу же разразилась глобальная финансовая паника. Лондонская биржа закрылась почти на пять месяцев — впервые за 300 лет. Нью-Йоркская — на четыре.

Инвесторы массово сливали акции и переводили деньги в золото и валюту, выводя капиталы в нейтральные страны. Главная задача была не заработать, а просто сохранить капитал и выжить.

Поклонники принципа «покупай на крови» любят напоминать: после открытия американской биржи в декабре 1914 года индекс Dow Jones вырос более чем на 88 %. Но кто реально выиграл? Владельцы военных заводов, газет, пароходных компаний — в основном в США.

Американская экономика быстро перестроилась на военный лад и стала главным поставщиком оружия и продовольствия для Антанты. Именно поэтому американские инвест-коучи так оптимистично вспоминают тот период.

В странах, где шли бои, биржи возобновили работу, но под жестким государственным контролем. Правительства заставляли всех покупать «патриотические» облигации. Это была первая в истории массовая мобилизация капитала населения. После поражения и революций эти бумаги в большинстве стран (особенно в России, Германии и Австро-Венгрии) превратились в макулатуру.

По данным экономиста Роберта Хиггса, корпоративная прибыль в военных отраслях США с 1914 по 1917 год выросла на 200–300 %. Компании US Steel, Bethlehem Steel и DuPont заработали огромные состояния. Чистая прибыль DuPont, например, подскочила с $5 млн в 1914 году до $82 млн в 1918-м — рост 1540 %.

Большие деньги делались не на открытом рынке, а через государственные заказы и перераспределение ресурсов.

Похороны золотого стандарта

К осени 1914 года стало понятно, что война затянется. Страны начали отказываться от золотого стандарта. Деньги больше не были привязаны к слиткам в подвалах центробанков. Эмиссия превратилась в политическое решение: печатай, сколько нужно на снаряды, еду и зарплаты.

Золото из биржевого актива стало «валютой выживания» — его прятали в матрасы и меняли на черном рынке. Кто-то обменивал вагон золота на эшелон оружия, а кто-то — обручальное кольцо на два фунта муки.

Так началась эпоха фиатных денег. Их ценность держалась на вере в государство, пропаганде и принуждении. Правительства запустили два главных механизма:

• Прямая эмиссия — казна выпускает облигации, центробанк печатает деньги и покупает их, правительство платит этими купюрами заводам.
• Военные займы — облигации продавали населению и бизнесу, одновременно используя их как мощный инструмент пропаганды («каждая бумага — пуля для врага»).

Европа вышла из войны в долгах. Фунт стерлингов потерял статус главной мировой валюты. Франция, Германия и Россия столкнулись с гиперинфляцией. США же стали крупнейшим держателем золота и главным мировым кредитором — началась долларовая эра.

Вторая мировая: когда деньги становятся бесполезны

Золото не потеряло роль резерва полностью, но теперь его дополняли доллар, фунт, государственный долг и жесткий административный контроль. Ни одно государство не разбогатело в этот период.

Когда кровь лилась по-настоящему, люди меняли золото не на акции и облигации, а на хлеб, спички, керосин и соль. Деньги перестали выполнять свою главную функцию. Государства ввели карточную систему, тотальный контроль цен и распределения.

На черных рынках Европы главной «валютой» стали масло, кофе, сигареты, мясо, спирт и топливо. Социальный капитал (связи, «блат», доступ к распределению) стал важнее любых денег.

Разбогатели те, кто был близок к государственным заказам, логистике и дефицитным товарам. Особенно хорошо себя чувствовали нейтральные страны — Швеция, Швейцария, Португалия — и крупные корпорации США (Boeing, General Motors, DuPont), работавшие по контрактам cost-plus.

Роберт Хиггс в своей работе «Военное процветание?» прямо пишет: военная экономика создает иллюзию роста ВВП, но на деле это просто перераспределение ресурсов на разрушение. Формально производство растет, а благосостояние падает.

Истории тех, кто всё-таки нажился

Банкиры и промышленники зарабатывали не «на» войне, а «благодаря» войне — через уже существующую инфраструктуру и связи. Пример — Гюнтер Квандт в Германии: текстильный магнат, позже «нацистский миллиардер», владелец BMW, использовавший рабский труд. Или советский аферист Николай Павленко, который создал фиктивную военную часть и разворовывал ресурсы до 1952 года.

Таких историй мало. И почти всегда они оставляют неприятный осадок.

Вывод для сегодняшнего дня

«Кровь на улицах» как инвестиционный мем существует, но реальность двух мировых войн показывает: для 99 % людей войны — это не возможность заработать, а дедлайн. Дедлайн, когда деньги меняют на еду, паспорт спокойной страны или просто на жизнь.

В современных условиях, когда криптоинфлюенсеры снова повторяют старую цитату Ротшильда, полезно помнить уроки истории.